- так его часто величали друзья, знакомые, пациенты.
Поскольку вся его трудовая жизнь прошла именно в сельской больнице.
Краеведческий интерес зачастую является
причиной того, что иногда необходимо посмотреть некоторые данные, которые были
занесены в ту или иную книгу ранее тобою написанную. Листая как-то «На фронтах
и в тылу», в глаза бросилась фамилия доктора, который работал в военном госпитале,
когда-то располагавшемся в здании Бабаевской железнодорожной школы. О нем еще
Юрий Герман написал замечательную документальную повесть «Здравствуйте,
доктор». Решил эту книгу прочитать. К сожалению, ее в нашей городской
библиотеке не оказалось. Обратился к интернету. Нашел, прочитал. И не
удержался, чтобы, опираясь на книгу Юрия Германа, не написать в «Нашу жизнь».
Пусть, подумалось, бабаевцы знают, какой замечательный и мужественный человек в
военное время трудился в одном из бабаевских госпиталей.
Во-первых, фамилия этого доктора пишется
не через «б», а через «п» – Слупский. Имя и отчество - Николай
Евгеньевич. Прибыл он в госпиталь № 3740 из-под Пскова в октябре 1941 года. Причем,
в тот момент, когда станция подвергалась особенно ожесточенным бомбардировкам.
И, конечно, врач сразу же включился в хирургическую деятельность. Даже,
зачастую, спал здесь же - рядом с операционной палатой. Однажды на стол ему
положили солдата с очень тяжелым ранением. Жизнь его, иначе не скажешь, висела
на волоске. Операция началась. И в это время на станцию налетели фашистские
стервятники. В городе еще живы ветераны, которые помнят, какой эта
бомбардировка была ожесточенной. Возле здания госпиталя взорвалась одна из
бомб. Большой осколок впился в голень Николая Евгеньевича. Он быстро командует
сестре: «Перевязать ногу». Она перевязывает, но ногу здоровую, ведь крови было
столько, что отличить, где рана, а где ее нет, было невозможно. А в руках у хирурга уже бьется сердце солдата.
Превозмогая боль, Николай Евгеньевич успешно завершает операцию, затем садится
на пол, удаляет осколок из своей ноги и просит пересадить его на табурет. Так
на табурете он, уже не в силах сам оперировать, направляет действия
оперирующего хирурга. Но одного подростка он, сидя на табуретке, сумел все же прооперировать
сам. Это был Петя Голощекин из Костромы. Их автомашину, прибывшую из Ленинграда
вместе с женщинами и подростками, на бреющем полете расстрелял немецкий
стервятник. После этого случая Н.Е. Слупский уже не расставался с тросточкой. В
конце войны он оперировал даже немцев в одном из лагерей для военнопленных. И
когда этот, как пишет Юрий Герман, суровый, хромающий старик заходил на территорию
лагеря, то все военнопленные как по команде вставали. Они уже знали, где
Слупский - там жизнь.
Когда заслуженный врач республики Н.Е.
Слупский прочитал повесть о себе, то, вздохнув, как вспоминал Юрий Герман, сказал:
«Получилось - недаром живу, но не
того…не слишком ли, а?» Думается, только один выше приведенный эпизод из жизни
Николая Евгеньевича, произошедший на Бабаевской земле, свидетельствует, что нет
- не слишком. Вечная Вам память, «сельский доктор», так честно, с достоинством
и скромно отдавший всю свою жизнь во имя счастья других.
Юрий ЕПИФАНОВ
