После окончания второй мировой войны на Нюрнбергском суде над нацистскими преступниками фельдмаршал Кейтель на вопрос, когда он понял, что план нападения на СССР Барбаросса провалился, сказал всего одно слово: «Москва». Как известно, 5 декабря 1941 года после героической обороны началось контрнаступление наших войск под Москвой, и к 9 января 1942 года враг был отброшен от столицы на 100-250 км.
Весть об этом контрнаступлении, услышав по радио, нам сообщила учительница Борисовской школы М.А. Ганичева накануне моего 4-летия. В это время мы жили в д. Игнатово Новолукинского сельсовета, когда приехали из Москвы на «летние каникулы», продленные войной. Помню, как радостно говорила мама, что скоро вернемся в Москву. А я по-детски ликовал, что скоро буду кататься на своем трехколесном велосипеде и педальном авто своего друга Андрея. Однако ждать возвращения пришлось 3,5 года, катаясь на лошадях, запряженных в телеги и дровни, на которых трудились мои старшие друзья-товарищи, заменив ушедших на фронт отцов и братьев…
С первых дней войны мой отец тоже ушел на фронт, был участником сражения под Москвой, где был контужен взрывной волной от бомбы. В Пожарском музее хранится его письмо от 13 ноября 1941 года во время битвы за Москву. Хотя в то время была критическая обстановка для защитников столицы, однако письмо было оптимистичным. Вероятно, этому способствовал ноябрьский военный парад наших войск на Красной площади, значительно поднявший моральный дух наших воинов. Вот выдержки из того письма: «Погода у нас здесь холодная, снег. Мы тепло одеты, морозов не боимся, а немцы мерзнут, теплого обмундирования не имеют. Сейчас основная задача - истребить ненавистных захватчиков, всех до единого, пробравшихся на территорию нашей Родины. И Красная Армия со всеми народами нашей Отчизны выполнит эту историческую задачу… Наши силы неисчислимы, и мы победим…»
Через три дня после написания этого письма состоялся известный бой у разъезда Дубосеково, где 28 героев-панфиловцев ценой своей жизни остановили танковую колонну врага, идущую на столицу. А через три недели началось контрнаступление наших войск, отбросивших противника далеко от Москвы. Как потом нас учили на уроках истории в школе, это был Первый Сталинский удар по Вермахту… После 10-го удара в мае 1945 года под Берлином наша семья с отцом вернулась в Москву. Мой велосипед оказался цел, но стал для меня маловат. А у друга Андрея веломашину, как он сказал, в голодовку пришлось променять на картошку…
В одно из послевоенных лет мой дядя П.А. Кузнецов, служивший офицером в подмосковном гарнизоне, пригласил меня пожить в палаточном городке, куда их часть выехала в летний лагерь. Прибыв туда, я удивился большому количеству подбитых немецких танков в поле у деревеньки, где располагалась часть. Видно, здесь хорошо «поработали» наши воины в битве за Москву.
Запомнилось, как солдаты части играли на этом поле в футбол, используя немецкие танки, как штанги ворот, а зрители располагались на соседних танках, как на трибунах. Позднее мне довелось побывать в бывшем штабе командующего Западным фронтом Г.К. Жукова, находившегося в 30-ти км от Москвы в бывшем имении «короля» текстиля немца ВОГАУ. Хотя штаб был недалеко от линии фронта, но немцы просили командование Вермахта поберечь их наследство. Тогда немцы не знали, что там был штаб Жукова, располагавшийся в небольшом 2-этажном кирпичном здании, а невдалеке в блиндаже на берегу пруда находился запасной КП…
После разгрома немцев под Москвой многие бойцы и командиры были награждены орденами и медалями. А главный «виновник» разгрома Г.К. Жуков в наградных списках не значился. Вероятно, это было сделано по указанию И. Сталина, который хотел проучить полководца за некоторое «непочтение к родителям» из комитета Обороны. Потом все-таки он наградит его подмосковной дачей в «Горках-10». В период перестройки мой товарищ показывал высокий забор этой дачи, которую успели «прихватизировать» шустрые хлопцы из «новых русских». Немного раньше я побывал в музее Зои Космодемьянской в подмосковном селе Петрищево, где в декабре 1941 года была повешена фашистами патриотка-партизанка, назвавшая себя Таней. Помнится, как мои глаза наполнялись слезами, глядя на стенды музея и вспоминая, как мама читала нам очерк П. Лидова «Таня» зимой 42-го…
Неизгладимое впечатление на меня произвел памятник воинам-панфиловцам у села Дубосеково, где стоят непоколебимо монументальные фигуры бойцов, защищавших Москву. К сожалению, в последнее время в некоторых СМИ со ссылкой на лжесвидетелей и антиисториков, вероятно, щедро финансируемых из-за океана, очерняются и ставятся под сомнение подвиги многих защитников Москвы, с которых мы с детских лет брали примеры смелости, верности, мужества. Так, ныне незаслуженно умаляются полководческий талант и железная воля Г.К. Жукова в сражениях под Москвой и ВОВ. А героиню-партизанку Зою Космодемьянскую пытаются представить как бандитку-поджигательницу. В июле этого года «Комсомолка» опубликовала интервью с директором Госархива РФ, который сказал, что не было никаких павших 28 героев-панфиловцев, да и боя у разъезда Дубосеково не было… Хорошо, что бывший министр Обороны СССР, маршал Д. Язов дал достойный отпор этой газетной «утке» и доказал, что выживание после ранений, контузий и плена 6 воинов из 28 героев, считавшихся погибшими, не опровергает факта, что у разъезда Дубосеково был бой и была остановлена танковая колонна врага… В «пику» шельмователям наших героев-легенд и в честь 70-летия начала разгрома немцев под Москвой мне хочется от души и с выражением пропеть: «и врагу никогда не добиться, чтоб склонилась твоя олова, дорогая моя столица, золотая моя Москва!».
Н. НОВИГАТСКИЙ, д. Огрызово
